Формирование канона Нового Завета Печать

10122013 7Предлагаем вашему вниманию видеозапись и текст лекции иерея Александра Морозова.

 

 

Лекция 7

ВВЕДЕНИЕ В НОВЫЙ ЗАВЕТ:  ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ КАНОНА НОВОГО ЗАВЕТА

Лектор: свящ. Александр Морозов, магистр богословия

1. Понятие  «канон»

Русское слово «канон» является калькой с греческого κανων, которое, в свою очередь, происходит от греческого слова κανη (прямая палочка, использовавшаяся как эталон прямоты). 

В истории употребления этого слова прослеживаются три эпохи. 

* В Древней Греции слово «канон» служило для обозначения как отдельных добродетелей, так и образцового в некотором смысле человека. Например, так называли Аристотеля. В тропаре святителю Николаю мы читаем: «Правило веры и образ кротости». Именно в таком смысле употребляли это слово в Древней Греции.

* В раннехристианскую эпоху это слово употреблялось для обозначения свода правил поведения. Так, Апостол Павел именно в этом смысле впервые употребил его в Новом Завете: «…тем, которые поступают по сему правилу: милость и мир…» (Галл 6:16).

* Следующую эпоху в употреблении слова «канон» открыл Антиохийский Собор 341 г. Это первый церковный собор, назвавший свои правила каноном.

* Постепенно смысл этого слова распространился и на все сферы деятельности. В настоящее время под этим словом понимают вообще стандарт, эталон. Например, собрание богодухновенных книг Нового Завета называется Каноном книг Священного Писания Нового Завета или просто Новозаветным каноном. Св. Иоанн Златоуст: «Как обыкновенно меру длины … нельзя произвольно убавлять … чтобы она не потеряла своего измеренного значения, так и канон св. книг». В этих книгах содержится полнота учения о спасении.

1.1 Понятие «апокриф».

Греческое слово Άποκρυφα значит «утаённый, скрытый». Раньше этим словом просто обозначали тайные книги, содержащие тайну или хранимые тайно. 

Тайные знания были неотъемлемой чертой мистического язычества. Ещё до Рождества Христова на почве восточного мистического язычества и греческой философии возник гностицизм. С появлением христианства гностики заинтересовались им и попытались использовать его в своих целях. Гностицизм послужил стержнем ересей, с помощью которых враги Церкви пытались бороться с христианством. Еретики совращали христиан слухами о тайных книгах, якобы содержащих подлинное учение о спасении души человеческой. Гностики учили, что эти книги оставил якобы Сам Господь Иисус Христос узкому кругу посвящённых лиц, в частности Марии Магдалине. Еретики совращали христиан учением о бесполезности Церкви как общества, которое не открывает своим членам доступа к этим тайным книгам. Такие книги Церковь стала именовать апокрифами, вкладывая теперь в это слово определённо отрицательный смысл.

Принята следующая классификация апокрифов:

1. Апокрифические евангелия (Евангелие Иакова, Евангелие младенчества, евангелие евреев)

2. Апокрифические Деяния (Деяния Андрея, Деяния Фомы и т.д. в основном надписаны авторами из числа 12 апостолов)

3. Апокрифические Послания: апокрифическое «3-е Послание Павла к Коринфянам», Послание к Лаодикийцам

4. Апокрифические Апокалипсисы: Апокалипсис Петра, Апокалипсис Богородицы.

В большинстве случаев авторы апокрифов преследовали цель восполнить «пробелы» Священной Истории. Составление ряда апокрифов было спровоцировано неясностью чтения некоторых мест в Священном Писании. Так, Апостол Павел пишет: «Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви; а то, которое из Лаодикии, прочитайте и вы». (Кол 4:16) Однако о послании Апостола Павла к Лаодикийцам до сих пор ничего неизвестно. Оно либо было утрачено, либо Апостол имеет в виду какое-то из известных нам посланий. Авторы апокрифа решились восполнить этот «пробел» и составили

такое послание сами. Современным специалистам этот апокриф известен под названием «Апокрифического Послания Апостола Павла к Лаодикийцам». 

Большинство апокрифов – это растленное учение, которое еретики выдавали за подлинное, подписывая их именами самих апостолов. 

Апокрифы были хорошо знакомы церковным писателям древности. Так, произведения Климента Александрийского и блаженного Иеронима свидетельствуют об их знакомстве с Евангелием от евреев. В настоящее время этот апокриф сохранился только фрагментами. В апокрифах присутствуют явные элементы страстности, грубые ошибки, принижающие Божественное достоинство Христа и многое другое.

Здесь в качестве примера уместно отметить, что Священное Писание никогда не описывает внешность человека. Апокрифы, наоборот, содержат портретные зарисовки. В апокрифическим Деянии Апостола Павла описываются его внешность, детали лица и т.д., причём описание это носит грубоватый неприязненный характер: «И увидел он Павла шествующего, мужа низкорослого, лысого, с ногами кривыми, с осанкою достойную, с бровями сросшимися, с носом немного выступающим, полного милости; и то являлся Павел как человек, то ангела имел обличье». 

Апокрифы ничего не прибавляют к учению о спасении. Более того, они вносят искажение в это учение или в лучшем случае разбавляют его, затрудняя проникновение человеческого сердца в спасительное учение апостолов.

Чтобы раз и навсегда предохранить чад Своих от ложных пагубных книг, Св. Церковь составила сборник книг, богодухновенность которых несомненна. Этим Церковь указала христианам на чистый источник учения о спасении. 

Мы привыкли пользоваться сборником книг под названием «Новый Завет». В этот сборник входят Четвероевангелие, Деяния апостолов, Послания апостолов и Апокалипсис. Ни о богодухновенности этих книг, ни о том, были ли они составлены апостолами, в настоящее время уже никто не спорит. Церковь принимает этот сборник из 27 книг как Священное Писание Нового Завета, из Которого нельзя что-либо изъять и к Которому нельзя что-либо добавить. 

Этот сборник называется каноном Священного Писания Нового Завета. Слово канон означает правило, то есть непогрешительный образец, в

совершенстве которого не сомневаются и пользование которым считается достаточным. 

О том, каким образом составился канон Священного Писания Нового Завета будет просвещена настоящая лекция.

2. История формирования канона Нового Завета.

2.1 Критерии каноничности.

В первые века христианства не было канона книг Нового Завета. Церковь Вселенская не регламентировала использование тех или иных книг отдельными национальными Церквами. Не было общепринятого списка книг, которые составили апостолы. По поводу происхождения некоторых книг, которые ныне входят в канон Нового Завета, даже святые Отцы испытывали сомнения. 

Этот аспект церковной истории имеет огромное значение при изучении богословского наследия Святых Отцов, потому что разные Отцы пользовались разными книгами, могли признавать или решительно отвергать книги, которыми пользовались богословы других Церквей. 

Авторитетные учителя Церкви на рубеже, например, II и III веков, могли без труда назвать около сотни книг, которые претендовали на апостольское происхождение. Рядовому христианину было не под силу самостоятельно разобраться в том, какие из этих книг были написаны самими апостолами или их ближайшими сотрудниками. Зачастую вопрос о подлинности формулировался иначе: «Соответствует ли та или иная книга духу Евангелия? Одобрили бы её сами апостолы? Содержит ли эта книга учение, согласное во всём с учением апостольским?»  

Апостолы предвидели, что язычники, иудеи и еретики будут писать подложные книги с целью выдать искажённое учение за апостольское. Поэтому апостолы надеялись не на сами записи своего учения, а на внутренний голос Духа, Который наставит последующие поколения христиан «на всякую истину» (Ин 16,13). Апостол Павел не сомневался в том, что истинные христиане по смирению всегда будут следовать мнению мудрейших. Мудрейшие же по внушению Духа смогут сделать правильные выводы о подлинности любой книги, и таким образом Церковь сможет сохранить правильные ориентиры в море духовной литературы

сомнительного содержания. Апостол Павел пишет: «Если даже ангел с неба будет благовествовать вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал1,8-9). 

Отдельный христианин может и не знать истины. Церковь же, «столп и утверждение истины» (1 Тим 3,15), не может её не знать, ибо Она живёт Духом Господним, Духом Истины. Поэтому благочестивый мирянин за получением ответа на вопрос о полезности той или иной книги должен был обратиться к клиру своей Церкви. Мирянин должен был ориентироваться на Предание Церкви. Только та книга признавалась апостольской, если учение её находилось в безусловном согласии с евангельской истиной, и которое неизменно сохраняла Церковь. 

Критерий соответствия учения книги евангельской истине называется критерием догматического предания.

Однако и священнослужители не всегда решались сделать окончательные выводы о подлинности книг. Тогда принимали к рассмотрению цепочки исторических свидетельств об авторах книг, о событиях и о деталях в освещении этих событий в разных книгах. Выводы делали на основании свидетельств конкретных лиц, которые жили в известное время и принадлежали к известной Церкви. Критерий соответствия содержания книги всей совокупности достоверных исторических свидетельств об её авторе и об описываемых событиях называется критерием исторического предания.

Каким бы убедительным ни казался такой способ разобраться в происхождении книг, пользоваться им было весьма затруднительно. Дело в том, что I – II века относятся к эпохе устного слова. Тогдашние люди вообще гораздо больше и охотнее говорили, чем писали. Гонения заострили дефицит вероучительной литературы. Достать авторитетные свидетельства в письменном виде просто было неоткуда. 

Церковный учитель II века Тертуллиан предложил другой выход из затруднительного положения: «Идите к Церквам апостольским, где еще теперь существуют на том месте кафедры Апостолов, где, слыша чтение их достоверных посланий, вы как бы увидите их самих и услышите как бы звук их голоса …» Иными словами, Тертуллиан призывает разузнать, читается ли спорная книга за богослужением в Церквах, которые некогда основали сами апостолы. Если не читается, то, возможно, по причине её неапостольского происхождения. Если же она читается во всеуслышание, то

если она и не написана самими апостолами, то она, по крайней мере, вполне соответствует их учению. 

Книги, которые читаются за богослужением в апостольских Церквах, отвечают критерию богослужебного употребления. 

Каноничностью книги называется факт её составления либо самими апостолами, либо их ближайшими сотрудниками. Имеются три критерия каноничности. Как мы видели, использование этих критериев в любой экспертизе оказывается взаимообусловленным. Вот эти критерии:

* Критерий догматического предания

* Критерий исторического предания

* Критерий богослужебного употребления.

Мы живём в эпоху печатного слова. В наше время издаётся огромное количество книг, авторы которых претендуют на православное освещение под час весьма непростых и вместе с тем очень актуальных проблем. Чем руководствоваться, чтобы сделать правильный вывод о соответствии той или иной книги, того или иного текста учению Православной Церкви? 

Ответ на этот вопрос можно найти в трудах преп. Викентия Лиринского. 

Преподобный Викентий рекомендует проверить, высказывают ли какие-нибудь из Святых Отцов мнение, которое показалось спорным. 

* Если ни у одного из Отцов мы такого же мнения не отыскали, то надлежит считать его ложным. 

* Если мы нашли лишь одного Отца, который разделял эту точку зрения, то всё равно надлежит отнести её к частной богословской позиции этого Отца, к мнению человеческому, и не принимать его как учение Церкви.      

* Но если хотя бы два или три Отца высказываются так же, как в спорном тексте, то можно это мнение принимать как учение Самой Церкви и им руководствоваться. 

2.2 История формирования канона.

Канон Новозаветных книг отнюдь не был сформирован по распоряжению духовных властей, – он явился результатом более чем

двухвекового процесса самосознания всей Церкви, водимой Духом Божиим, явился как некая данность, которую священноначалию дано было лишь закрепить в юридическом порядке для решения временных проблем жизни Церкви в III столетии.  Поэтому единственным основанием для отнесения той или иной книги к канону является в конечном итоге отношение к ней верующих того времени. Расценивали они её как часть Священного Писания наряду с книгами ветхозаветных пророков? Или они читали её в качестве благочестивого поучения, которое осталось от предшествующего поколения христиан? Ответ именно на этот вопрос ложится в основу любых рассуждений об истории формирования канона новозаветных книг.  

Историю формирования новозаветного канона удобно представить в виде четырёх последовательных этапов:

* Апостольский век – этот период охватывает промежуток с середины I века до кона I века;

* Период мужей апостольских – с начала II века до середины II столетия;

* Период церковных апологетов – с середины II столетия до начала III века;

* Период закрытия канона – с начала III века до середины IV века.

Рассмотрим по очереди каждый из этих этапов.

Временные границы апостольского века определяются временем составления самого раннего и самого позднего произведений. 

Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» приписывает Матфею написание Евангелия в 8-й год после Вознесения, то есть в 42 г. по Рождестве Христовом. Среди оценок времени составления новозаветных книг эта оценка – самая ранняя. 

Считается, что самое позднее из произведений – это послание апостола Иоанна. Оно датируется 98, 99, иногда 102 годами. Таким образом, под апостольским веком понимается промежуток от 42 г. до 102 г. 

Считали ли верующие апостольского века писания апостолов частью Священного Писания наряду с книгами Ветхого Завета? 

Евсевий Кесарийский пишет со слов Оригена, что Иоанн приступил к составлению своего Евангелия после того как ознакомился с Евангелиями

Матфея, Марка и Луки. Это произошло следующим образом. К апостолу Иоанну обратились священнослужители Эфесской Церкви с просьбой утвердить истинность трёх Евангелий. Апостол ознакомился с ними, признал их достоверность и одобрил их употребление. 

Сам факт того, что эфесские христиане сомневались в истинности синоптических Евангелий, наглядно демонстрирует, что в Эфесе эти Евангелия не считались авторитетными до того, как их одобрил апостол Иоанн Богослов. Писатели этой эпохи ссылаются на книги Ветхого Завета, но никогда не ссылаются на книги апостольские. Значит, в среде верующих апостольского века писания апостольские не расценивались частью Священного Писания.

Апостол Иоанн пишет своё Евангелие, чтобы восполнить недостатки первых трёх и чтобы закрыть вопрос о письменном отражении Евангельской истории. Св. патриарх Константинопольский Фотий в IX веке выдвинул гипотезу о том, что Иоанн тем самым закрыл канон в отношении Евангелий. Труды патриарха Фотия на основе наработок последнего спустя тысячу лет продолжил в XIX веке выдающийся русский библеист протоиерей Александр Горский. Гипотезу составляет предположение о том, что в Эфесе св. апостол Иоанн Богослов и ученик св. апостола Павла Тимофей сформировали список книг апостольского происхождения, то есть закрыли канон книг Нового Завета. 

В пользу этой гипотезы говорит то обстоятельство, что апостол Иоанн был, без сомнения, величайшим авторитетом, последним из апостолов Самовидцем земной жизни Спасителя. Если он одобрил синоптические Евангелия и дополнил их своим собственным, четвёртым, то к сформированному таким образом Четвероевангелию никто не стал бы что-либо добавлять и никто не стал бы сомневаться в подлинности такого Четвероевангелия. 

Однако «закрыть канон» и «утвердить Четвероевангелие» – это разные вещи. Во-первых, в канон Нового Завета входили не только Евангелия, а до нас не дошло сведений об одобрении апостолом Иоанном какого-либо свода Посланий. И, во-вторых, до нас вообще не дошло одобренного апостолом списка книг Нового Завета, то есть канона как такового. 

Отсутствуют также и косвенные свидетельства закрытия канона на рубеже I и II веков. Никто из позднейших церковных писателей не упоминает

об утверждённом апостолами списке книг Нового Завета. Не упоминают о нём ни мужи апостольские, ни апологеты. 

Наличие канона, то есть самими апостолами утверждённого перечня  богодухновенных книг, могло бы с лёгкостью использоваться Церковью в полемике против еретиков в эпоху расцвета гностицизма. Однако ни один из христианских богословов в борьбе с гностиками не ссылается на такой документ. Отсюда правильнее всего было бы сделать вывод об отсутствии канона как такового на рубеже I и II столетий.

2.2.1. Что называлось Писанием в ранней Церкви.

История собирания 27 книг Нового Завета в единый корпус и осознание его Церковью в качестве Священного Писания представляет чрезвычайный интерес. Но прежде чем приступить к рассмотрению всех этапов формирования корпуса книг Нового Завета, т.е. истории «канона» Нового Завета, следует ответить на вопрос: что первенствующая Церковь называла своим Писанием? В книгах Нового Завета мы часто встречаем фразы: «ибо так написано», «Писание говорит», «все написанное», «по Писанию» и подобные им. При помощи этих фраз как Сам Христос, так и писатели новозаветных книг вводят в повествование цитаты из Ветхого Завета, который являлся Священным Писанием ранней Церкви и который они называют также «закон и пророки».

Говоря, что Священным Писанием первых христиан был Ветхий Завет, мы имеем в виду лишь различные ветхозаветные книги, но не определенный их канон, сформировавшийся уже позднее. Именно поэтому в некоторых случаях священные писатели Нового Завета фразами «как написано» или «Писание говорит» вводят в свое повествование тексты, которых нет в известных нам книгах Ветхого Завета. Церковь не стала ограничивать себя так называемым узким каноном из 39 книг Ветхого Завета, утвердившемся в иудаизме после Собора раввинов в Иамнии в конце I века по Рождестве Христовом. Напротив, в своей литургической практике она позднее «усыновила» в качестве Священного Писания пространный канон из 49 книг, большая часть которых цитируются в Новом Завете и входят в греческий перевод Септуагинты.

2.2.2. Ветхий Завет как Священное Писание Церкви.

Каким бы странным ни показалось это утверждение, но в первые годы своего существования и распространения Церковь жила не с Новым Заветом, который еще не был написан, но с книгами Ветхого Завета. И они соответственно были ее Священным Писанием. Господь наш Иисус Христос Сам неоднократно толковал это Писание и Сам же его исполнял («не нарушить пришел Я, но исполнить»). прежде всего Своей жизнью, смертью и воскресением. Евангелист Лука, описывая первую проповедь Спасителя в субботу в синагоге Назаретской (Лк. 4,16-28), обращает внимание на несколько характерных черт. Спаситель «по обыкновению» вошел в синагогу, и Ему было предложено прочитать из книги пророка Исаии. Он развернул эту книгу (книга, естественно, имела форму свитка) и прочитал мессианское место: «Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим...» (Ис. 61,1 и след.). И к великому удивлению всех присутствовавших тотчас прибавил: «ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк. 4, 21). С этого самого момента Спаситель начал открыто и «со властью» (Лк. 4, 32) толковать Ветхий Завет, объясняя его христологически и христоцентрически.

Все книги Нового Завета усеяны такими фразами, как например: «ибо так написано», «по Писанию», «Писание говорит», «сказано», «а слово обетования таково», «Исаия же вопиет», «Что же говорит ему Божеский ответ?», «И Писание, провидя... предвозвестило Аврааму...» - и подобными им формулами, при помощи которых вводятся в повествование дословные цитаты или аллюзии на ветхозаветные тексты. И Господь Иисус Христос в книгах Ветхого Завета везде видит как в зеркале прообразы Себя Самого и Церкви. Этому же примеру будут следовать потом и апостолы в своих первых проповедях и писаниях. Апостол Павел толкует мессиански даже те места, которые на первый взгляд не относятся к Мессии. Один пример: обращаясь к повествованию книги Исход (17, 6), согласно которому Моисей в ответ на ропот народа по повелению Божию ударил своим жезлом в камень у горы Хорив и извел оттуда воду, апостол Павел замечает: «Ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1 Кор. 10,4).

Новый Завет объясняет Ветхий, но сам не совсем непонятен без него, так же как и Ветхий Завет предвозвещает Новый, но без него не может быть правильно понят. Оба Завета даны одним Богом. Выразительно говорит об этом святитель Иоанн Златоуст: «Если бы они не принадлежали одному Господину, то ни этот не мог бы называться Новым, ни тот Ветхим. Так что

это различие в названиях доказывает их взаимное сродство, причем и различие то не по существу, но лишь по времени следования одного за другим». И в другом месте тот же отец замечает: «Ветхий Завет предвосхитил Новый и Новый истолковал Ветхий... новое уже не ново, ибо ветхое предвосхитило. Ветхое не уничтожилось, потому что истолковано в Новом». Очевидно, что святитель Иоанн Златоуст выступает здесь против еретиков, которые отрицали тождество Бога в Ветхом и Новом Завете и считали, что Бог Ветхого Завета - это какой-то другой, не Тот, в Которого верят христиане. Подобная этой жизненная позиция знакома нам и по нашему обществу...

Возникает вопрос: как может такая книга, где повествуется о войнах израильского народа и описываются деяния, которые кажутся нам сегодня дикими и некультурными, стать Священным Писанием христиан? Следует признать, что сейчас многие пребывают в глубоком неведении относительно того, в чем заключается богооткровенный и библейский характер той части Священного Писания, которая называется Ветхий Завет. Эта книга, а точнее, эти книги представляют собою одну непрерывную историю божественного водительства, поэтапно развивающихся спасительных событий, человеческого устремления к грядущему царству Мессии. На языке богословия центральный мотив этих книг может быть выражена как «история божественного домостроительства».

Христианское Откровение, будь то в Ветхом Завете как прообраз, будь то в Новом Завете как уже свершившаяся реальность, имеет один и тот же совершенно ясный исторический характер. Незнание или намеренное устранение этой исторической основы в первые века христианства породило гностицизм, а в наши дни ведет к идеологизации веры и нагнетает нездоровые страхи вокруг спасительной истины.

Церковь приняла Ветхий Завет как свою книгу и включила его в свое Священное Писание. Конечно, не из-за тех войн, которые там описаны в рамках всеобщей человеческой истории, и не ради описания тех культурных и бытовых особенностей ветхозаветных народов, которые кажутся нам сегодня столь чуждыми. И не потому также, что своим законодательством он вносит более гуманные правила во взаимные отношения человека с человеком и с обществом. И конечно, не потому, что содержит рекомендации экологического характера, полезные для нашего времени, как, например, не рубить плодовые деревья во время осады города (Втор. 20, 19) или закапывать свою нечистоту в пустыне при помощи лопаточки, которую носят

на бедре (Втор. 23, 14). Но потому, что заключает в себе историю божественного домостроительства, прообразы спасения, изображает Бога всегда близким к человеку и ко всему миру, дает обетование о Царстве Небесном - одним словом, предызображает и предвозвещает Иисуса Христа.

2.2.3 Первые упоминания о Новом Завете как Писании.

Проповедь Спасителя, которая облеклась в письменную форму четырех Евангелий и в то же время передавалась изустно как Предание, в сознании верующих имела высочайший авторитет. Апостол Павел в своих посланиях часто подтверждает истину сказанного им ссылками на учение Господа: «Ибо сие говорим вам словом Господним» (1 Фес. 4, 15); «не я повелеваю, а Господь» (1 Кор. 7, 10); «Господь повелел» (1 Кор. 9, 14); «Ибо я от Господа принял то, что и вам передал» (1 Кор. 14, 23; см. также Деян. 20, 35). И апостольские мужи в дальнейшем в качестве авторитетного источника используют кроме Писания, т.е. Ветхого Завета, слова Самого Господа. Но берут их не из написанных уже Евангелий, а ссылаются на «Евангелие», разумея под этим термином устную проповедь и Предание Церкви. Ссылаются они также на «заповедь» Господа, которую передали апостолы.

Из этого следует, что вначале живое Предание Церкви играло первенствующую роль в распространении христианской истины. Папий, епископ Иераполя Фригийского, в начале II века, притом что ему были известны письменные Евангелия, о которых он сообщает нам важные сведения, замечает: «Я не замедлю присоединить к моим толкованиям и то, чему сам некогда хорошо научился у старцев и хорошо запомнил... Ибо я понимал, что не столько получу пользы от чтения книг, сколько от слушания живого и остающегося в душе голоса». О преимуществе живой личности Спасителя перед записанным словом говорит также ответ, данный в начале II века святителем Игнатием Антиохийским тем, кто настаивал, что если они не найдут написанными «у древних» всех христианских истин, то не поверят в них. «А таковым я говорю, - пишет святитель Игнатий, - что для меня древнее Сам Иисус Христос, не слушать Которого есть явная ошибка. Авторитетная для меня древность есть Его крест, смерть и воскресение, и вера в эти истины» (Послание к филадельфийцам 8,2). Первые христиане были уверены в том, что Дух Божий положил начало новой эпохе истории человечества, эпохи, когда «древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5, 17).

Поэтому «служители Слова», которые свидетельствуют об истине Христовой и Его учении, есть служители «Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6).

Книги, вошедшие в состав Нового Завета, несут в себе часть того Предания, которое передавалось из уст в уста. Но эти книги не тотчас после своего написания были восприняты как Писание. Из числа прочих книг их выделяло в сознании христиан их апостольское происхождение и согласие с учением Церкви, т.е. с живым Преданием, идущим от тех, кто был «с самого начала очевидцами и служителями Слова» (Лк. 1, 2). Лишь в середине II века впервые цитаты из Евангелий упоминаются как Писание и вводятся в текст фразами «как написано», «другое Писание говорит» и т.п., которыми обычно обозначают библейские цитаты (см. Второе послание Климента 2,4, где цитируется Мф. 9, 13; Второе послание Климента 14, 1, где цитируется Мк. 11, 17; Послание Варнавы, где цитируется Мф. 22, 14).

Литература.

1. Каравидопулус  И. Введение в Новый Завет / И. Каравидопулус; перевод с греч. свящ. Максима Михайлова. М. 2009. 

2. Климов Г., прот. Конспект лекций по Священному Писанию Нового Завета, 2 курс семинарии МДА.